Владимир Нагирняк (olt_z_s) wrote,
Владимир Нагирняк
olt_z_s

Categories:

Хенке и Гестапо

Этот вопрос уже не раз задавали, пришло его время.
Возник он благодаря Блэйру или, вернее сказать, благодаря его переводу на русский язык, так как переводчик и редактор совершенно забыли сделать сноску на стр.61 во второй части "Жертв" после нужного абзаца. В оригинале она есть, а в переводе ее нет. Пора восстановить справедливость.

И так что было.
24 июня 1943 года в Лориан, спустя 124 дня, вернулась U515 Вернера Хенке. Это был третий боевой поход его лодки.
Хенке стремительно превращался в "звезду" подплава, его успешность была на руку пропаганде. В первом походе он заявил о 10 потопленных судах на 54.000 брт (в реальности девять 46.782 брт и одно поврежденное). Во втором, он заявил о потоплении крейсера типа "Бирмингем", эсминца и лайнера "Керамик" (18173 брт) за что был представлен к Рыцарскому Кресту и назвал самым успешным командиром 10-й флотилии. Третий поход оказался самым успешным - Хенке доложил о 72.000 потопленного тоннажа ( в реальности 58.456 брт). Весь экипаж получил Железные кресты разных степеней, а Хенке полетел 4 июля в ставку Гитлера, где ему вручили Дубовые Листья к Рыцарскому кресту. Экипаж U515 получил отпуск. Сам Хенке поехал отдохнуть на горнолыжном курорте Инсбрук в австрийском Тироле. Там то и произошел, упоминаемый Блэйром, инцидент с Гестапо.
Bundesarchiv_Bild_183-J16393,_Werner_Henke_und_Piloten_an_Bord_eines_U-Bootes
Хенке принимает у себя на лодке гостей из Люфтваффе

Хенке был весьма самолюбив и амбициозен, ну а награждение его Дубовыми Листьями лично фюрером, вероятно, придало ему адреналина. В результате, когда Хенке узнал о преследовании Гестапо одной знакомой его семьи из Инсбрука (приличной по его мнению), он устроил скандал в приемной гауляйтера австрийского Тироля Франца Хоффера, где отругал его секретаря за то, что они допустили передачу этой семьи в руки Гестапо. Однако Гестапо такое заступничество не напугало и на Хенке завели "дело", которое начало расти, как снежный ком. В результате, дело дошло до Деница и фон Фридебурга, которым лично пришлось ехать к Гиммлеру, что бы заступиться за "государственного преступника" Хенке. В письме к Гиммлеру фон Фридебург принес извинения, сказав, что поведение Хенке следствия стресса от подводной войны. Но адмиралы поведения своего офицера не оправдывают и уже получили от него раскаяние и сожаление о случившемся. Гиммлер извинения принял и приказал дело закрыть.

Как известно, подобные случаи были не единичные. К примеру, Герберт Вернер описывает свой личный опыт общения с Гестапо в своих мемуарах:
"Мать разрыдалась. С заплаканным лицом она сообщила, что отца три месяца назад арестовало гестапо. Он все еще находился в заключении в городской тюрьме в Хаммельгассе.
— Я не сообщала тебе об этом в своих письмах, — сказала она всхлипывая. — Не хотела; чтобы ты знал.
Разрываясь между удивлением и яростью, я добился от нее сбивчивого рассказа о том, что произошло. Отец поддерживал более чем дружеские и случайные отношения с молодой женщиной. Она служила в его фирме продолжительное время. Однажды отец потребовал от матери развода, желая жениться на этой женщине. Но его арестовали не поэтому. Причина была другая. Женщина, которую он любил, оказалась еврейкой. Согласно официальной идеологии, такая связь считалась преступлением. А отец вдобавок укрыл ее от полиции. К несчастью, кто-то донес властям, что женщина — еврейка. Гестапо схватило и женщину, и отца. Ее бросили в концлагерь, отца — в тюрьму.
Арест отца привел меня в бешенство. Несправедливость по отношению к нему была проявлена властями не впервые. Зимой 1936 года деятельность финансовой компании отца и 36 других аналогичных фирм была прекращена. Просто потому, что они не отвечали политическим установкам руководителей Третьего рейха. Отца без объяснения или предупреждения лишили дела всей жизни. Он был вынужден начать бизнес заново в возрасте 46 лет. Только благодаря талантам и упорной работе ему удалось организовать новое дело и обеспечить семью.
Нелепая идеология властей не раз выходила за пределы разумного. Я лично был свидетелем «хрустальной ночи» во Франкфурте в 1938 году, когда разъяренные толпы носились по улицам, круша витрины и грабя еврейские магазины в присутствии безразличных к происходившему полицейских. Налетчики швыряли из окон еврейских квартир мебель, сбрасывали с балконов пианино, фарфоровую посуду, книги, настольные лампы, кухонную утварь. Когда заканчивалось разграбление всего наиболее ценного, остальные вещи складывались в кучу и поджигались. Помню, как отец вел меня между пожарищами на выручку друга-еврея. Мы пришли к нему в квартиру, когда она уже была разворована, а ее жильцы изгнаны. Я видел тогда на лице отца гнев и слезы.
Мы с отцом восприняли «хрустальную ночь» как событие постыдное и трагическое. Но осознавали бессмысленность бунта в безнадежных обстоятельствах. Я понимал, что в стране, которая была дорога мне, что-то неладно. Но мне пришлось уйти на войну в 19 лет. У меня не было ни времени, ни интереса разбираться в политике режима. Теперь, однако, эта политика непосредственно задевала меня и будила во мне мятежные чувства. Я решил, что должен разобраться с делом отца, даже если это повредит моей военной карьере.
Я немедленно отправился в отделение гестапо на Линденштрассе, находившееся недалеко от нашего дома. Морская форма и награды позволили мне пройти мимо охраны без лишних вопросов. Когда я вошел в просторный зал, секретарша за столом у входа поинтересовалась, чем могла быть полезной.
— Скажите, как мне увидеть оберштурмбанфюрера фон Молитора? — ответил я вопросом на вопрос, затем с улыбкой вручил секретарше свою визитную карточку и добавил: — Это будет сюрпризом для герра фон Молитора.
Я полагал, что ему редко приходилось видеть офицеров-подводников, да еще таких, чьи отцы сидят за решеткой.
Мне пришлось ждать встречи с оберштурмбанфюрером довольно долго. Времени было достаточно, чтобы обдумать план беседы. Затем секретарша провела меня в отлично меблированный кабинет и представила шефу СС в городе. Итак, передо мной был могущественный человек, которому стоило пошевелить пальцем, чтобы решить чью-либо судьбу. Этот офицер средних лет в серой полевой форме СС больше напоминал вальяжного бизнесмена, чем хладнокровного карателя.
Приветствие фон Молитора было столь же необычным, сколь его внешний вид.
— Приятно увидеть для разнообразия флотского офицера, — сказал он. — Я знаю, что вы служите в подводном флоте. Весьма интересная и увлекательная служба, не правда ли? Что я могу для вас сделать, лейтенант?
Я ответил ему ледяным тоном:
— Герр оберштурмбанфюрер, в вашей тюрьме содержится мой отец. Без всяких оснований. Я требую его немедленного освобождения.
Дружелюбную улыбку на его полном лице сменило выражение беспокойства. Он бросил взгляд на мою визитную карточку, снова прочел мое имя и затем произнес запинаясь:
— Мне не сообщали об аресте отца отличившегося моряка. К сожалению, лейтенант, должно быть, произошла ошибка. Я немедленно разберусь в этом деле.
Он что-то написал на листе бумаги и нажал кнопку вызова. Из другой двери вошел еще один секретарь и взял у шефа листок.
— Понимаете, лейтенант, меня не информируют по каждому конкретному случаю ареста. Но полагаю, вы пришли к нам только по делу своего отца?
— Разумеется. И я считаю причину его ареста...
Прежде чем я мог совершить большой промах, высказавшись резко, снова вошла секретарша и вручила фон Молитору другой лист бумаги.
Некоторое время он внимательно изучал его, затем сказал примирительным тоном:
— Лейтенант, теперь я в курсе дела. Вечером отец будет с вами. Уверен, что три месяца в заключении послужат ему уроком. Сожалею, что все так произошло. Но ваш отец не должен винить никого, кроме себя самого. Рад, что смог оказать вам услугу. Надеюсь, что ваш отпуск ничто больше не омрачит. Прощайте. Хайль Гитлер!
Быстро поднявшись, я коротко поблагодарил его. Конечно, никакой услуги шеф СС мне не оказывал, вряд ли он смог бы проигнорировать мое требование освободить отца. Я попрощался с фон Молитором традиционным военным приветствием и, когда вышел на улицу, вспомнил об искусительнице отца, тоже попавшей в заключение. Я сожалел, что не мог ей помочь. Только после войны, я узнал, что ей как-то удалось выжить".
Цитата по Вернер Г. Стальные гробы. — М.: Центрполиграф, 2001
Взято здесь:
http://militera.lib.ru/memo/german/werner/02.html

Любопытно, что Вернер, если исходить из его описания, мог бы допустить такую же промашку, что и Хенке.

А вообще подводники Гестапо не жаловали:
"
Согласно рассказу одного из военнопленных экипаж одной подводной лодки подрался с агентами Гестапо рядом с кафе в Данциге. Агенты Гестапо грубо толкнули человека в гражданской одежде, который проходил мимо кафе. Как в последствии оказалось, что этим человеком был офицер-подводник, который недолго думая, в ответ дал в глаз одному из обидчиков, поставив тому бланш.  На беду гестаповцам неподалеку отдыхали матросы с лодки, где служил этот офицер, которые бросились к нему на выручку. Завязалась драка, которая закончилась после того, как гестаповцы выхватили пистолеты. Все моряки были арестованы и доставлены в ближайший полицейский участок для разбирательства. После выяснений обстоятельств конфликта, полицейские просили офицера извинится, после чего конфликт был бы исчерпан. Однако тот отказался. Дело дошло до следствия, которое правда было вскоре прекращено. Военнопленный заявил, что если бы кто нибудь из гестаповцев во время конфликта выстрелил бы в моряков, то он (гестаповец) был бы покойником".

Tags: Дисциплина, Подводные асы, дубы-переводчики, подводные асы
Subscribe

promo olt_z_s september 7, 2014 19:40 16
Buy for 100 tokens
Решил подхватить знамя флэшмоба, запущенного коллегами-историками в ЖЖ, смысл которого рассказать почему мы интересуемся историей конкретных эпох. С удовольствием принимаю в этом плане эстафету, благо она для меня так же является ответом на другой важный для меня вопрос - почему российский историк…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments